Первую в Ярославле секцию бадминтона открыли в 1966 году два студента ЯГПИ И. Гаврилов и В. Кичев. Этот факт тем более интересен потому, что Игоря Вячеславовича Гаврилова ярославцы более знают, как деятеля культуры, нежели как спортсмена. И тем не менее, именно Игорь Вячеславович вместе со своим сокурсником стал, по его собственному выражению “гумусом, на котором вырос сегодняшний ярославский бадминтон”. К сожалению, взять интервью у патриарха ярославского бадминтона не удалось, зато... Бывалым журналистом прекрасно известно, что Игорю Вячеславовичу достаточно одного вопроса для того, чтобы выдать блистательный монолог. Оказалось, что темой этого монолога может быть не только обожаемый И. В. Гавриловым джаз...
Бадминтоном я заболел, в общем, случайно. В 1966 году я с папой, мамой и братом отправились в Сочи, что было типичным для многих семей того времени. Нетипичным было продолжение этой истории: неподалеку от санатория, где мы жили, постоянно тренировались двое бадминтонистов. И как-то раз я обратил внимание на то, что на “обычный” бадминтон это совершенно не похоже: на земле нарисована замысловатая площадка, висит сетка, а главное - волан летает, как пуля. То есть, буквально, как пуля: в воздухе стоит свист, которым вполне можно озвучивать батальную сцену. К тому же и волан, казалось совершенно не подчинялся законам логики, и отчасти даже физики. Много позже я понял, что в отличие от бадминтона “пляжного”, где главной целью было не уронить волан, здесь победу приносил именно волан упавший...
Так или иначе, но все время, проведенное в Сочи, досталось бадминтону - двое перворазрядников из Ленинграда после долгих просьб приняли юношу в свою кампанию. В море я с тех пор проводил не больше 15 минут в сутки...
Естественно, что главным уроком этого лета стало понимание того, что в бадминтон я играть не умею (максимум, что мне удавалось - выиграть очко-два за партию). Другое дело, что прекращать заниматься этим видом спорта я уже не мог и, возвратившись в Ярославль, первым делом нарисовал около своего дома на Красном съезде бадминтонную площадку (размеры были заблаговременно сняты еще в Сочи). Так появился дворовый бадминтон (о теннисе, кстати, тогда в Ярославле тоже практически не слышали). Любопытно, что занимались во дворе, в основном, пацаны. Для них стало откровением, что бадминтон, оказывается, атлетический вид спорта. К тому же, содержащий элемент риска (по скорости полета из всех игровых снарядов волан проигрывает только мячу для гольфа). Волан, летающий, как пуля, и поразить может не хуже: одному из моих знакомых бадминтонистов волан угодил в глаз - образовалось отслоение сетчатки...
“Дворовым уровнем” увлечение бадминтоном, к счастью, не закончилось. Поступив в ЯгПИ я, первым делом принялся выяснять, можно ли здесь организовать секцию. Естественно, что к выяснениям этим большинство окружающих относилось скептически - только что у виска пальцем не крутили (впрочем, это, скорее, моя специфическая черта - заставлять окружающих пренебрежительно относиться ко многим моим начинаниям). Но здесь все получилось удачно. Более того: со словами “Тут еще один есть первокурсник, такой же...”, мне предложили возглавить секцию бадминтона. “Таким же” оказался Гена Кичев из Подмосковья, который, в итоге и стал официально первым преподавателем бадминтона в области. Получали мы за свой труд тридцать рублей (достойные по тем временам деньги для студентов) и, конечно же, подчистую тратили их на воланы. Между прочим, стоило и стоит это удовольствие (особенно профессиональные воланы, перьевые) полтора доллара. А за тренировку можно было истрепать штуки три...
Ну, раз появилась секция, нужно было сделать две вещи: организовать федерацию и добиться каких-нибудь достижений. Со вторым мы справились просто: по существовавшим тогда правилам, третий разряд можно было получить, победив в любом турнире определенное число соперников. То есть, буквально, пригласить на турнир шестерых желающих, победить их и выписать себе разрядную книжку. Когда набиралось шестеро третьеразрядников, начиналось “подведение базы” под второй разряд... В общем, такая бадминтонная “пирамида” и во главе ее мы с Геной - вроде Мавроди.
Лафа эта закончилась через год, когда мы, двое опытных тренеров, второкурсников и второразрядников, построили новобранцев секции и задали типичный вопрос: “Кто занимался бадминтоном?” В ответ поднялась рука Татьяны Мальковой. Оказалось, что Таня занималась в подмосковном Красноармейске - столице и Мекке советского бадминтона. И естественно, что на ее фоне наши вторые разряды выглядели от силы четвертыми. Спесь она с нас сбила в первом же спарринге... Это сейчас я понимаю, что оба мы начали заниматься бадминтоном трагически поздно - в 14 лет уже поздно, даже в 12. Но мы стали гумусом, питательной средой в которой стал развиваться этот вид спорта. А Таня Малькова стала первым зернышком. Именно она направила нас в Красноармейск, где мы сумели познакомиться с легендарным Б. В. Глебовичем - фигурой для нашего советского бадминтона не менее значимой, чем Тарасов - для хоккея (как по методам, так и по результатам воспитанников).
Для Бориса Викторовича не было более уничижительного прозвища для спортсмена, как “первразрядник”. Так он называл даже обладателей титулов “первой ракетки” Союза. Поэтому нашим с Геной первым разрядом можно верить - они были получены в компании с сильнейшими бадминтонистами Союза.
Что же до знаковой фигуры, то в те былинные времена было принято выбирать председателями областных федераций генералов. У нас не было на примете знакомого обладателя лампас и беспросветных погон, зато в моем подъезде жил Фирс Ефимович Шишигин (главный режиссер Волковского театра, заслуженный артист СССР - А. К. ). В части культуры Фирс Ефимович вполне соответствовал чину генерала (а то - и маршала), поэтому опасений в отсутствии представительности у нас не было. Несколько сложнее было уговорить его возглавить нашу компанию. Сговорились на том, что человек со столь знаменитой бородой просто не может не занимать поста “свадебного генерала”.
Ну, и напоследок, в 1972-ом мы с Геной получили республиканскую судейскую категорию. Мне это позволило несколько раз отработать главным и вторым судьей на чемпионатах СССР. Вообще, после нескольких травм коленей я и должен был сосредоточиться только на судействе. Но не довелось: в 1974 я женился. Жена поставила вопрос ребром: “Выбирай: или джаз или бадминтон”. После имитации ожесточенной борьбы победил джаз (на бадминтон я, пусть на костылях, еще несколько лет бегал). А Геннадий в 1975-ом все-таки получил союзную категорию и стал первым в области ее обладателей.
Один из наших воспитанников в дальнейшем сделал очень многое для развития бадминтона в Ярославле и области. В частности, открыл секцию на базе школы 81, а потом сумел организовать ДЮСШ №13, где одной из специализаций стал бадминтон. Имя его сегодня хорошо известно - А. Ф. Прямицин, заведующий отделом образования г. Ярославля.
И в дальнейшем я замечал, что бадминтоном занимаются именно люди нетривиальные, совершенно не заботящиеся о том, “серьезно” ли выглядит их занятие. При этом результаты у них, как правило, куда как серьезны...
