с казанским «Ак барсом».

Ярославль перекрашивается. Из красно-сине-белых чешских цветов, которые из чувства благодарности к Владимиру Вуйтеку до сих пор носят многие болельщики, в белые, как снега Лапландии, цвета Финляндии. Даже на огороженной автостоянке возле "Арены-2000" кто-то из болельщиков успел прикрепить белое с синим крестом финское полотнище. Вот только прикрепил не по адресу - "Локомотива" в этом Дворце спорта нет.
Как шутят сами хоккеисты, в качестве наказания за "выдающийся" сезон команду отправили в ссылку - в старенький и заслуженный "Автодизель". Но это они так шутят - просто "Арена-2000" не зря в своей аббревиатуре несет и слово "культурный". Начало мая - время праздников, и теперь лед на главном ярославском спортсооружении глубоко упрятан, а концерты идут днями и ночами напролет. Вот и приходится "Локомотиву" завершать сезон в резервном дворце.
Впрочем, похоже, железнодорожники сезон не завершают, а начинают следующий. Вот уже две недели занятия и тренировки проходят под руководством нового тренерского штаба - финского. И хоть нет в распоряжении Кари Хейккиля и Янне Викевайнена всей команды, да и сами занятия несут скорее разгрузочный характер, - они, выражаясь армейским языком, напоминают подготовку к наступлению.
В день приезда в Ярославль корреспондент "СЭ" попал в "Автодизеле" на двусторонний матч. "Локомотив-главный" играл против "Локомотива-2". Впрочем, кто из них первый, а кто второй, понять так и не удалось. Финские тренеры вместе с коллегами (или теперь уже подчиненными?) из второй команды перетасовали оба состава. И получилось так, что Горохов действовал против Ткаченко, а Власенков против Бута. Но смотрел Хейккиля в основном не за ними. А за теми, кто в предстоящем сезоне вполне может оказаться в одной команде с вышеназванными хоккеистами. Он только начал работать - но уже на перспективу.
Всего одна тренировка или двусторонняя игра в день, а свободного времени у нового тренера практически нет. Ежедневно - двухчасовые уроки по русскому языку, беседы с игроками и руководством, занятия в классе по тактике.
Первый вопрос корреспондента "СЭ" финскому тренеру, конечно же, был самым злободневным и самым наболевшим для всех отечественных болельщиков:
- Может, вы знаете, почему сборная России с таким грохотом провалилась на чемпионате мира?
- Я еще слишком мало работаю в вашей стране, чтобы делать какие-то глобальные выводы о положении дел в российском хоккее. По сути, еще не видел "Локомотива" - команду уже покинули легионеры, для некоторых лидеров, таких как Коваленко и Немчинов, сезон закончился, кто-то находился на мировом первенстве. Я видел вторую команду - будущее "Локомотива" - и немного поработал с половиной первой. И могу сказать: если это - седьмой клуб регулярного чемпионата, не прошедший даже в полуфинал, то результаты российской сборной должны удивлять. Значит, проблемы кроются в чем-то другом...
У нашей национальной команды тоже есть свои проблемы, и немалые. Они находятся в области психологии. Дело в том, что сборная Финляндии уже долгое время никак не может победить в решающем матче. Вот как в полуфинале чемпионата мира 2002 года уступили России по буллитам, с тех пор ничего и не получается.
Наша команда прекрасно выступает в течение сезона на этапах Евротура, может кого угодно потрепать в предварительном или квалификационном раундах мирового первенства, даже будущих чемпионов. Но потом приходит пора решающих матчей - и сборная проигрывает. Причем не просто проигрывает, а так, как, например, в прошлом году, на родном льду, когда вела в счете в поединке со шведами - 5:1 и у зрителей уже исчезли всякие сомнения о полуфиналисте.
Это, конечно, вопрос психологии. И решается он достаточно просто - надо победить. Хотя бы один раз, тогда "заклятие" будет снято. Может, подобная проблема существует и у российской сборной? Психология - материя тонкая, проблему не решишь никакими тренировками и никакими звездами.
- За последние три года достоверно установлено: иностранные тренеры и игроки в России приживаются. Правда, это относится в первую очередь к чешским специалистам - здесь и схожий менталитет, и отсутствие языкового барьера. Но о представителях северных стран этого сказать нельзя. Что думаете по этому поводу?
- Безусловно, каждая страна имеет свои географические, национальные и культурные особенности, без знания которых тяжело работать на любом месте. Другое дело, что эпоха, когда каждое государство закрывалось от соседей и создавало свой путь развития, уже давно прошла. Сейчас вся Европа развивается вместе и старается идти в одном направлении, в том числе и в спорте, и в хоккее. И Россия с каждым годом все больше становится европейской державой.
Думаю, настоящий профессионал в своем деле, и не только тренерском, в нынешних условиях найдет себе применение в любой стране. Сумели же известные русские тренеры Владимир Юрзинов и Борис Майоров найти себя в Финляндии. И не просто найти. Они очень много дали нашему хоккею, в какой-то мере произвели переоценку ценностей, указали направление в развитии. Во многих победах финских команд на международном уровне есть и их немалая заслуга.
Если тренеры, как вы выразились, со славянским менталитетом сумели достичь таких результатов у нас, почему бы не произойти обратному? В Европе сейчас один хоккей - европейский. Просто в каждой стране он имеет свои особенности. И национальность тренеров и игроков с каждым годом имеет все меньшее значение.
- У каждого российского тренера есть любимые хоккеисты. Которые почти всегда вслед за наставником оказываются в его новой команде. Например, даже Владимир Вуйтек не стал исключением и привез с собой из Чехии Яна Петерека и Иржи Трвая (последний, правда, в Ярославле не задержался, но спустя полтора года заблистал в Тольятти). А вам не хотелось бы увидеть в форме "Локомотива" кого-нибудь из нынешних чемпионов Финляндии?
- Думаю, и в Финляндии в целом, и в "Кэрпэт" в частности есть игроки, способные не затеряться в российской суперлиге. Но у нашего первенства существует своя специфика, мешающая претворению в жизнь подобных планов. У нас разрешено заключать контракты, если можно так выразиться, авансом. То есть заранее. И все ведущие мастера делают это, как правило, на Новый год. Но в минувшие зимние праздники в Ярославле еще никто про меня не думал, соответственно, и речь о финских хоккеистах не велась.
- Но теперь у вас есть двухлетнее соглашение с "Локомотивом". Может, следует подумать о финских перспективах на второй сезон?
- Полагаю, надо хотя бы начать первый. Нельзя ничего исключать, но и зацикливаться на какой-то одной проблеме не следует.
- А еще немало финских звезд играет в НХЛ. И уж коли им придется возвращаться на время локаута в Европу, то Россия с финансовой точки зрения наверняка окажется более привлекательной, чем Финляндия или любая другая европейская страна...
- На мой взгляд, в случае локаута европейским странам не грозит большой "звездопад" даже из собственных хоккеистов, не говоря уже об иностранных. Уж больно большие зарплаты у по-настоящему звездных энхаэловцев - вот и выглядит их появление фантастическим. А тренеры, как правило, народ приземленный, от всяких чудес давно отученный, ищущий свое счастье на льду, а не на небесах. Да и любое приглашение заокеанской звезды несет в себе немало подводных камней, которые обязательно проявятся после того, как локаут закончится и звезды вернутся за океан.
Так что в этом вопросе я полностью солидарен с руководителями "Локомотива", которые считают, что если и подписывать контракт со звездами, то не на время локаута, а хотя бы на сезон. И могу добавить, что мнение это не только ярославское, и даже не только российское. Так думают многие руководители европейских клубов.
- Когда побывали на "Арене-2000", вам не показалось, что домой вернулись?
- Такое ощущение, конечно же, было. Хотя и нельзя сказать, что "Арена-2000" - исключительно финский проект. Скорее это удачное сочетание всего наилучшего в ледовом строительстве, что было наработано за всю европейскую хоккейную историю. Но вот один факт приятно удивил. В Финляндии немало команд играют в подобных дворцах, но, пожалуй, ни в одном не создано таких замечательных условий непосредственно для игроков. Даже затрудняюсь сказать, у кого из финских клубов внутри арены есть нечто подобное.

Финский тренер в России. Первый. Да и их калачом не заманишь, говорили совсем недавно про представителей Суоми. Правильные они все и во всем. Близкая для них территориально и далекая по всему остальному Россия, пока манит большими деньгами и огромными возможностями, и пугает всем остальным. Революция?
После удивившего и даже шокировавшего несколько лет приглашения Ярославлем Вуйтека, а потом еще Шуплера, наверное, это слишком громкое определение. Эксперимент? Может быть. Необычно? Конечно да. Любопытно? Вне всякого сомнения. Впрочем, сколько стоит ли ярославская овчинка финской выделки покажет только время. Только кажется, что в первую очередь в Ярославле обращали внимание на профессиональные качества и тренерский талант Кари Хейккеля. По крайней мере, хочется так думать, ведь до недавних пор именно клуб с берегов Волги практически во всем оставался примером для подражания остальной хоккейной России. Сейчас «Локомотиву» изрядно запутавшегося в своих играх в демократию понадобился специалист иного плана. Из тех, кто способен вовремя закрутить гайки. Причем это сделать не с привычным русскому сердцу надрывом и легким матерком, а в спокойной и деловитой манере. Без истерик и фанатизма. Остается надеяться, что дела у Хейккиля в Ярославле сложатся успешно, и он сумеет обогатить наш чемпионат, переживающего очевидный дефицит профессионализма и новых творческих идей.
Финский специалист, кстати, сразу по приезду начал (в свои-то 44 года!) изучать русский язык. Занимается четыре раза в неделю по полтора часа – факт примечательный. Свидетельствующий о серьезности намерений Хейккиля. Не ждите от него в будущем громких и пространных заявлений и комментариев, он приехал сюда работать и побеждать. Его не пугает необходимость с места в карьер выдавать результат: «Каждый тренер может сказать, что ему нужно для этого три-пять лет. Но на самом деле уже через два-три месяца становится видно, что тренер из себя представляет».
- Для России вы фигура загадочная. О вас, признаться, известно совсем немного. Так кто же Мистер Хейккиля и как он прошел свой путь в большом хоккее?
- Хоккеем начал заниматься, - начинает рассказ о себе Хейккиля, - когда мне было 8 лет, и жил я неподалеку от Тампере. Через два года попал в школу «Ильвеса» (Тампере), где и провел несколько лет, выступая в детских и юношеских командах. Потом, в 1978 году, отправился попытать счастья в Канаду, где попал в Западную хоккейную лигу (WHL – одна из главных юниорских лиг – прим.авт.). Думаю, что я стал первым европейским игроком в этом чемпионате.
- Для тех времен это решение стало, надо полагать, достаточно смелым поступком. Что подвигло вас на такой резкий шаг?
- Дело было так. Глава финской хоккейной лиги подошел ко мне и обратился с предложением поиграть в Северной Америке. Я ответил согласием, а уже через две недели провел свой первый матч в Канаде. Однако по прошествию некоторого времени представился шанс поиграть в своей родной команде, хотя у меня и была возможность продолжить карьеру в Канаде. В итоге я остался и провел в «Ильвесе» четыре года. За это время пробился в национальную команду. Провел около 30 матчей за вторую сборную и 8 – за главную. Даже побывал с национальной командой на призе «Известий», а было это, кажется, в 1981 году.
- Ваше игровое амплуа было - защитник. Как сами можете охарактеризовать себя как хоккеиста?
- В Канаде, где я делал первые серьезные шаги в хоккее, игра всегда была жесткой, тогда особенно, с обилием драк. Соответственно приходилось частенько отношения выяснить, когда же вернулся в Финляндию, то играл более аккуратно. Я набирал достаточно много очков, был защитником атакующего плана.
- Почему вы решили продолжить свою хоккейную карьеру в качестве тренера?
- Когда я находился в Финляндии, мне летом представился хороший шанс поучиться на тренера. Мне было очень интересно, поскольку у меня накопилось достаточно опыта как игрока. Я видел и работал со многими специалистами и почувствовал, что мне тоже стоит попробовать. Почему нет? Мне ведь было нечего терять. Я получил высшее образование, как тренер, через год. На тот момент я был еще действующим хоккеистом, и играл в Италии. Там меня попросили остаться и начать тренерскую карьеру. Но там тренировать кого-либо мне не хотелось. Прежде всего потому, что там не было никакой хоккейной культуры. Я вернулся в Швецию и сразу же стал главным тренером, в клубе первого дивизиона «Сундсваль».
- Любопытно, почему вы начали свою тренерскую карьеру не на родине, а в Швеции?
- Так я ведь играл в Швеции на протяжении пяти лет. Поэтому там у меня было много хороших контактов и знакомств. И в один мой старый главный тренер, под руководством которого я в свое время поиграл, обратился ко мне с предложением начать активную тренерскую работу. Я ответил согласием и отправился в Швецию, хотя в тот момент я еще мог продолжить свою игроцкую карьеру в Австрии. Меня звал к себе Ральф Крюгер, с которым мы вместе играли в одной команде в Канаде. Тогда он тренировал «Фельдкирх», бывший на тот момент действующим победителем Евролиги. Но я ему ответил, что для себя уже окончательно всё решил.
ПРЫЖКИ ЧЕРЕЗ СТУПЕНЬКУ – ЛОЖНЫЙ ПУТЬ
- Для вас не было неожиданностью, что вам сразу доверили пост главного тренера?
- Я считаю, что эта стало для меня отличной школой. Большой шанс и огромный шаг от игрока к тренеру. Но должен сказать, что я серьезно к этому готовился. Общался со своими друзьями, работавшими к тому моменту тренерами. Много интересного и полезного узнал от них. И в то же время у меня были собственные идеи насчет того, как работать с командой и игроками. Мои друзья оказывали мне полную поддержку, поэтому я был уверен в своих силах. В «Сундсвале» отработал два сезона, это было действительно хорошее время. А я потом пошел по неверному пути, придя не в тот клуб и не в нужное время. Начал торопиться, пытаясь перепрыгивать ступеньки и каждый раз стараясь найти для себя команду получше. Из-за этого я допустил слишком много ошибок, поменяв клуб в Швеции, а потом отправившись в Финляндию, в ХПК. Сначала я вполне мог остаться и провести в «Сундсвале» еще один год. Но я отправился в «Боден», который как раз перед плей-офф поменял тренера. Затем появился шанс работать непосредственно в Финляндии, в «Кярпяте». Но команда не смогла пробиться в элитный дивизион. В новом сезоне я снова предпочел пойти на повышение и начал работать в ХПК. Этот шаг оказался ошибочным, поскольку клуб находился на вершине, но потерял много ведущих игроков. И уже в октябре меня отправили в отставку, и мне пришлось снова возвращаться к ранее уже пройденному. Следующей весной я снова оказался в «Кярпяте», опять перед плей-офф. И произошло то же самое – не сумели подняться рангом выше. Я, правда, хотел остаться в клубе, но руководство приняло другое решение.
- Не было обидным вернуться, по сути, на прежние позиции?
- Да, можно, сказать, что я вернулся на несколько лет назад. Следующим этапом в моей тренерской карьере стал клуб первого дивизиона «Васса». Для меня такое назначение выглядело хорошим, поскольку ранее в Финляндии я не провел ни одного полноценного сезона в качестве тренера. Думаю, что дело здесь в разнице на уровне менталитета. В Швеции начать работать главным тренером легче, чем в Финляндии, поскольку игроки более ответственно подходят к исполнению своих обязанностей. По крайней в то время. В Швеции хоккейная культура была развита тогда сильнее.
В «Вассе» были проблемы экономического плана, в клубе сказали, что не сегодня - завтра они будут объявлены банкротами. Я ответил - хорошо, до свидания, и ушел. Потом меня снова туда позвали, как только положение немного улучшилось. Но я своему первоначальному решению не изменил. Раз сказал, так и сделаю. Да и постоянно находиться под грузом разного рода финансовых проблем, зарплат игроков и прочего не хотелось. Хотя играли мы тогда здорово, находились на верхней строчке в первом дивизионе. Я же предпочел выждать, и оказалось, что не напрасно. «Кярпят» снова позвал меня к себе, уже в третий раз. Я провел в этом клубе три с половиной года, добившись больших успехов, заняв в последние два сезона второе и первое места.
- Какие специалисты оказали влияние на вас как на тренера?
- У меня нет каких-либо примеров для подражания среди тренеров. Я уверен в собственных силах и в том, что могу найти свой, непохожий на других, путь. Последние три с половиной года моей работы в «Кярпяте» было достаточно случаев, когда все зависело только от меня самого. Я не расправляю собственные крылья по ветру, ожидая, куда он меня вынесет. Я предпочитаю идти своим путем. Именно поэтому люди меня критиковали в Финляндии за это. Но когда в прошлом году мы вышли в финал, они начали задумываться и обсуждать то, что я делаю. В этом же сезоне «Кярпят» выиграл чемпионат, и теперь все поняли правильность моего пути.
- Можно сказать, что вы изучили идеи других специалистов, взяли лучшее и создали собственную концепцию?
- Да, это в определенной степени верно. Я накапливал опыт, наблюдал за игрой многими команд, анализировал многое. Всегда очень важно сравнивать себя с лучшими. Именно за счет этого можно и прибавлять, ведь из худших ничего полезного извлечь нельзя. И вот таким образом, шаг за шагом, подбираешься к лучшим командам и в один прекрасный день ты победишь и их.
МОЙ ПЕРЕЕЗД В РОССИЮ ОДОБРИЛИ ВСЕ
- Что скажите о русских игроках, как думаете, насколько хорошо они смогут воспринять ваши идеи?
- Мне нравятся русские игроки. Они здорово оснащены технически, лучшее из того, что я видел. Если мы подразумеваем полностью сложившегося хоккеиста в техническом плане – это русский. У меня это вызывает огромное уважение, поскольку здорово наблюдать молодых ребят, которые отлично обращаются с шайбой, классно владеют клюшкой и великолепно катаются. Моя нынешняя задача совместить это с моими тренерскими идеями. Мне нравится быстрый хоккей, результативный. В финском чемпионате «Кярпят» забрасывал больше всех шайб и пропускал не так уж много, занимая по этому показателю третье место. У нас было хороший баланс между нападением и обороной. Я не хочу, чтобы моя команда играла исключительно в оборонительной манере или только в атакующей. Я не диктатор в этом плане. Многое зависит от ситуации. Мы же должны стараться находиться посредине. Это то, как я собираюсь работать. Выиграть один матч и ходить с поднятыми от радости руками по городу, празднуя победу, или уступить – все это еще не конец света.
- Можете назвать свои основные принципы в своей работе?
- Это зависит от многих обстоятельств. Мы должны принимать серьезные шаги внутри команды, иногда выводя из состава хорошего игрока. Приходиться осуществлять тяжелые решения. Но я их делаю для того, чтобы моя команда играла лучше. И не существует такой персоны, которая более важна, чем коллектив. Это моя точка зрения. И поэтому правила внутри команды одинаковы для всех. Каждый должен максимально работать на благо всего коллектива. Конечно, существует понятие звезды, и если какие-то хоккеисты играют лучше остальных, то они и проводят на льду больше времени. У нас нет системы социальной справедливости, когда каждый делает одно и то же. Но внутренние правила одинаковы для всех.
- В России нет возможности наблюдать в живую за финским чемпионатом, только сборную вашу видим во время матчей Евротура. Можно ли сравнить каким-то образом игру того же «Кярпята» и вашей национальной команды?
- Многим людям в Финляндии полюбился стиль «Кярпята», поскольку он проповедует быстрый хоккей, с упором на технику. Иногда по ситуации не чуждаемся действовать и в силовой манере. Думаю, полстраны были рады нашим успехам, ведь им нравится то, как мы играем. Зрелищно. Если сравнивать «Кярпят» с национальной сборной, то полагаю, что в действиях обеих команд есть одни и те же элементы. Это активная игра, хорошо сбалансированная манера, при которой в равной степени уделяется внимание нападению и обороне. И, конечно, работоспособность всех игроков на благо команды. В то же время, вы знаете, что каждый тренер мыслит по-своему. Двух одинаковых вещей в природе не существует, и у любой команды есть что-то присущее только ей, нечто особенное.
- Можно немного подробнее об этих расхождениях в связи с игрой вашей команды, ведь, скажем, та же сборная Сумманена отличается от своей предшественницы во главе с Аравиртой.
- Трудно сказать. Когда Сумманен тренировал «Йокерит», моя команда побеждала его в плей-офф. Ханну Йортикка, известнейший в Финляндии тренер, возглавлял тот же «Йокерит», и «Кярпят» в этом году прошел его. Так же как и команду Ханну Аравирты ХИФК. Если ты побеждаешь хорошие команды, которыми руководят классные специалисты, значит, движешься в правильном направлении.
- Доводилось раньше встречаться с российскими командами?
- Да, в прошлом сезоне мы принимали участие в одном из турниров в Финляндии, играли против ЦСКА. Правда, в нашей команде были хоккеисты 1982-1986 годов рождения, все опытные ребята остались дома. Сыграли 1:1. Так что я мало сталкивался с российским хоккеем, по правде говоря. Хотя в России, тогда еще СССР, мне бывать доводилось еще в мою бытность игроком, лет 13-14 назад. Тогда с «Ильвесом» приезжал в Киев, а раннее и с национальной сборной тоже.
- В России существует устойчивое мнение, что на развитие финского хоккея огромное влияние оказал Владимира Юрзинова. Как вы можете охарактеризовать его работу в Финляндии?
- Могу сказать, что работа Юрзинова вызывает уважение. Он оказал большое влияние на финский хоккей и думаю, что много наших тренеров любят его – за то, как он работал, как раскрывал игроков. Думаю, что номер один в мире по индивидуальной работе с хоккеистами. У него игроки заметно прогрессировали и росли в мастерстве. Но в то же время, это только одна часть деятельности. Не стоит забывать о создании команды. Считаю, что Юрзинов нужное время оказался в нужном месте и отлично себя проявил, подготовив много игроков, сумевших проявить себя в НХЛ.
- Как же вы решились на то, чтобы стать первым финским тренером, возглавившим российский клуб?
- Сначала, признаться, думал совсем о другом. Мне хотелось взять годичную паузу и понаблюдать за хоккеем не изнутри, а со стороны. Охватить все происходящее взглядом сверху. Когда на меня в первый раз вышли представителя Ярославля, это стало сюрпризом. Поскольку ходит много слухов о российском хоккее, часть из которых не очень нравятся. Но ведь в России есть много разных мест, и остается только попасть в нужный клуб в нужное время. По-моему, это не самый плохой выбор. Я еще, правда, не знаю, в каком на самом деле месте оказался, но полагаю, что Ярославль – именно то, что и нужно. Думаю, что сказать «нет» на предложение из России мне было тяжело, ведь это, скорее всего, первый и последний шанс для меня поработать в вашей стране, выучить язык, познакомиться с культурой, открыть для себя ваш хоккей и самому вырасти как тренеру. И, конечно, принести пользу моей новой команде, раскрыть потенциал ее игроков.
- Когда руководство «Локомотива» вышло на вас?
- Это было в этом году, во время начала плей-офф в Финляндии.
- Как отреагировали на предложение ваши родные и близкие?
- Моя жена сказала, давай поедем и посмотрим, что это будет за приключение. У нас есть дочь, которой девять месяцев. Они обе приедут в Ярославль в конце июля. Так что в этом плане проблем не было. И мое решение поддержали. Мои друзья, многие люди, наши спонсоры в Оулу были счастливы, что я решился отправиться в Россию. Каждый говорил, что это лучшее, что я мог сделать, поскольку все знали, что я не собираюсь продолжать работу в «Кярпяте».
ДЕНЬГИ – НЕ ГЛАВНОЕ В РАБОТЕ
- Чешский тренер Иван Глинка, когда приехал в Омск, не скрывал, что прибыл в Россию за деньгами, поскольку на соревновательном уровне добился всего, чего можно. Для вас финансовый вопрос имеет приоритетное значение?
- Работа, работа и еще работа. Это у меня на первом месте. Я никогда не прихожу на работу, думая о деньгах. Потому что все мои мысли только о работе. Мотивация находится внутри меня самого. Никакие деньги не могут дать такого. Каждое утро я иду на работу с мыслью, чтобы вечером этого же дня дела были уже лучше. Вот в этом и заключается моя мотивация. Развивать и совершенствовать то, чем занимаешься. И если кто-то подойдет и скажет тебе, отличная работа – вот это и есть мотивация.
- Правдиво ли мнение, что у вас в Финляндии сложился образ как о жестком тренере, даже диктаторе?
- Я честен перед каждым, перед игроками. И со всех требую одинакового подхода к делу. Но диктатор? Нет, это неверно. Ходит обо мне множество слухов, в первую очередь потому, что люди не знают, что я делаю. Они высказывают свои мнения по принципу: кто-то и где-то что-то сказал. Слухи и разносятся. И это хорошо, поскольку у меня есть собственная система. Я не собираюсь светиться в каждой газете, говоря людям о том, что я знаю и чего нет. Это мой секрет. Это моя команда и мои игроки, и они знают, что делают. Но рассказывать всему свету об этом мы не будем. У людей могут быть разные мнения, и я не возражаю против того, что они говорят. Я занимаюсь своей работой, вот и все. У меня нет времени следить за тем, что делают и произносят остальные. Мне это просто не интересно.
- Но в России другой менталитет у людей в целом и хоккеистов в частности. И часто без твердой руки обойтись невозможно. Особенно сейчас в Ярославле.
- Посмотрим, пока я приятно удивлен тем, как игроки здесь работают. Это хорошие хоккеисты и их отношение к делу заслуживает уважения. Никаких жалоб у меня нет, посмотрим, что будет в дальнейшем, через пару месяцев.
- Предыдущие иностранные тренеры, трудившиеся в Ярославле, так или иначе владели русским языком. Насколько для вас будет трудно доносить свои идеи до игроков?
- Я уже активно учу русский, хотя, конечно, в общении будут некоторые проблемы. С другой стороны, это большой вызов для меня. Поскольку в моей жизни произошло столько изменений, и каждый день приносит что-то новое. Но я хотел получить такой вызов и не жалуюсь. Мне надо работать каждый раз по максимуму, не задумываясь о разных ограничениях. И я должен выучить язык, чтобы общаться со своими игроками на их языке. Знаю, что за два дня этого не сделать, но буду упорно работать.
- «Кярпят» был самой молодой командой в финском чемпионате. Работа с молодежью один из ваших основных принципов?
- В «Кярпяте» на момент моего прихода в команду было просто много хорошей молодежи. Но тогда они не были на первых ролях, кто-то играл в третьем-четвертом звеньях, другие выступали в молодежной команде. Сейчас же, три года спустя, эти ребята пробились в национальную сборную, а некоторые попали в НХЛ. Я полагаю, что мне нечто не сможет помешать сделать то же самое здесь, в Ярославле. Надо им доверять, предоставлять больше игрового времени. С молодыми работать проще, хотя это не значит, что я не люблю заниматься с опытными хоккеистами. Не имею ничего против них. Зрелые игроки с хорошим лидерскими качествами, с большим сердцем, - отличный пример для подражания молодежи. Не только в игре, но и в тренировочном процессе. Просто дело в том, что молодежь имеет больше возможностей для роста, и у них границы совершенствования лежат гораздо дальше.
- Кого из своих известных воспитанников можете назвать?
- Сейчас на чемпионате мира в составе национальной команды выступает Лассе Пирьетя, он уже опытный игрок, но перед отъездом в НХЛ провел сезон в «Кярпяте». Никлас Хагман выступает во «Флориде», Йони Питканян играет в «Филадельфии». Лассе Кукконен, в прошлом год был в нашей команде лучшим по показателю плюс-минус, в «Чикаго». Сейчас вот здорово провел сезон Яри Вьюхкола, который, если не будет локаута, уедет в следующем сезоне играть в НХЛ. Чувствуешься себя просто замечательно, когда к тебе подходят игроки и благодарят за то, что ты для них сделал. Вот, кстати, одна из составляющих моей мотивации работать. И деньги здесь, как понимаете, не причем.
- Школа Ярославля лучшая в России, и в последнее время она дала много классных игроков. Что нового вы можете привнести сюда и обогатить?
- Думаю, что моя задача совместить индивидуальные качества игроков и умение действовать на льду как единый коллектив. Это не так просто объяснить, но я считаю, что технически хорошо подготовленные хоккеисты должны действовать не разрозненно, а как команда. Я не открываю чего-то нового. Ведь известно, что команда, состоящая из более слабых игроков, всегда победит более классных, но неорганизованных мастеров.
- По российским меркам вы молодой тренер, с чем вообще связано такой приток новых имен в тренерский корпус в Финляндии?
- Я себя молодым не считаю, все-таки я уже почти 10 лет отработал главным. Что касается притока новых специалистов в Финляндии, то думаю, что им легче воспринимать новые веяния и изменения, происходящие в хоккее в последние годы. Проще работать с новыми поколениями игроков, обучать их. Ведь если ты работал 20 лет по одному и тому же сценарию, ничего не меняя, как ты можешь вырасти как тренер, ведь игра меняется очень быстро и за ней подчас бывает невозможно успеть. Конечно, на молодых давление оказывается большое, но именно в таких ситуациях учишься быстрее и растешь.
- Вместе с вами в Ярославль приехал работать ваш соотечественник Матти Викевайнен. Почему вы решили пригласить с собой тренера по физподготовке?
- Вторым тренером я хотел бы видеть русского специалиста. Это то, что мне надо. В тоже время я привез Викевайнена, потому что мы уже работали вместе и отлично дополняем друг друга. Я и Матти разрабатываем программу подготовки игроков, включающую работу на льду, и в тренажерном зале. Физические кондиции хоккеистов, которые должны всегда находиться в форме, важная часть в моей работе. Программа спланирована так, что свести к минимуму риск получить травмы. И конечно, мои требования отличаются от того, как работали предыдущие тренеры, и чтобы не возникло каких-то проблем, я и пригласил специального тренера по физической подготовке.
- В Финляндии существует проблема избытка легионеров, которые не дают проявить себя молодежи?
- Это зависит от ситуации. Думаю, что такое положение вещей связано с тем, что недостаточно внимания уделяется работе в юниорском хоккее. Не хватает опытных специалистов, все хотят быстрее работать на более высоком уровне.
- В этом году в России будут лимит на легионеров, будет позволено иметь всего трех иностранцев. Это для вас плюс или минус?
- Лучше когда команда состоит из людей, которые мыслят на одном языке. Хотя в прошлом году в «Кярпяте» у меня было пять легионеров, по одному канадцу и американцу, и трое чехов. Знаете, не было с ними каких-либо проблем. Конечно, им приходилось многие вещи объяснять отдельно. Но играли все равно сильнейшие. Сейчас в Финляндии собираются сократить лимит до четырех человек, хотя я думаю, что три – в самый раз. В России есть много молодых и хороших игроков, не вижу никаких проблем.
- Собираетесь приглашать своих соотечественников?
- Пока не знаю, у меня есть достаточно времени, чтобы определиться с теми тремя легионерами, которых мы пригласим в команду.
- Вам не приходилось работать в юниорских или национальных командах?
- Нет, меня туда никогда не приглашали. Да и я сам не хотел там работать. Всегда мечтал о том, чтобы быть главным тренером в клубе. Главная национальная команда в будущем? Возможно, я никогда не говорю никогда.
ДОСЬЕ
ХЕЙККИЛЯ Кари
Родился 10.01.1960 г.
Выступал за «Ильвес» Тампере (1979/80– 982/83, 1986/87– 988/89, 1991/92), «Калгари Рэнглерс» (WHL, 1978/79), «Виктория Кугарс» (WHL, 1979/80– 981/82), «Лулео» (Швеция, 1983/84–1985/86), «Хестен Хоккей» (Швеция, 1989/90–1990/91), «Таппара» Тампере (1991/92), «Фасса» (Италия, 1992/93–1993/94).
Провел восемь матчей за сборную Финляндии.
Бронзовый призер чемпионата Финляндии (1982/83).
На тренерской работе – с 1994 года. Главный тренер ХК «Сундсвалль» (Швеция, 1994–1996), ИК «Буден» (Швеция, 1996/97), ХПК Хяменлинна (1997/98), «Кярпят» Оулу (1999, с 20.01.2001–2003/04), «Локомотива» (Россия, с апреля 2004).
Чемпион Финляндии (2003/04).
Серебряный призер чемпионата Финляндии (2002/03).

об этом подтвердил генеральный менеджер ярославского хоккейного клуба Юрий Лукин, отметивший при этом, что не располагает сведениями о дальнейших намерениях Гуськова.
Неофициальные источники сообщили изданию о том, что Гуськов уже подписал контракт с «Авангардом». Его зарплата будет состовлят $700 тысяч в год.

По ходу чемпионата общее впечатление от игры нападающего Ивана Ткаченко никак не складывалось и напоминало, скорее, качели, летящие из стороны в сторону. То — восхищение фантастической самоотдачей форварда, то — разочарование от его слабого и невыразительного выступления в каком-то конкретном поединке.
Статистика — вещь упрямая.  И согласно ей выходит, что результаты Ивана Ткаченко вполне позитивны для оценки вклада игрока в нелегкое дело прохождения «турнирного марафона» длиною в 6 месяцев и 60 матчей. Судите сами: вместе с Красоткиным, Моравецом и Юшкевичем Иван имеет шестой показатель среди снайперов «Локомотива», и шестой — среди ассистентов железнодорожников наряду с тем же Юшкевичем и Коваленко. К тому же Ткаченко имеет неплохой показатель полезности (девятый в компании своих коллег по амплуа), по которому он опередил даже таких мастеров, как Вячеслав Буцаев и Сергей Немчинов. Нападающий редко отправляется на скамейку штрафников, а, следовательно, оставляет свою команду в численном меньшинстве — что, согласитесь, немаловажно для владения инициативой по ходу встречи.
Разумеется, все эти данные условны, но если добавить ко всему вышесказанному тот факт, что количество игрового времени, предоставляемое форварду, было ничтожно мало (Ткаченко по большей части выходил на лед в четвертом звене), то эти показатели приобретают еще больший вес и значимость.
Все время выигрывать невозможно, но поражение от тольяттинской «Лады» уже в первом раунде плей-офф испортило настроение не только поклонникам команды, но и самим хоккеистам. Сегодня некоторые игроки «Локомотива» получили хороший шанс улучшить оценку своего выступления в минувшем сезоне. Как? Очень просто — сыграв на высоком уровне на чемпионате мира и, желательно, пополнив при этом свою копилку медалей. Иван Ткаченко в сборную, увы, не попал, хотя и вызывался ее главным тренером на один из этапов Евротура. Впрочем, при удачном стечении обстоятельств форвард на чемпионат мира в Чехию обязательно поедет, но... в качестве болельщика.
Больной хоккеем
— Ян пригласил нас к себе в гости в Чехию, — поделился Иван в разговоре с нашим корреспондентом (Ян — это, разумеется, Петерек, не так давно навсегда покинувший хоккейную Россию. — Авт.). — И Моравец тоже звал, хотел показать нам свою дачу, которую он строит где-то в Татрах. Не знаю, правда, получится ли поехать. Пока загадывать не буду. У нас тренировки по расписанию идут до 30 апреля. Я, конечно, попробую отпроситься на несколько дней пораньше, но отпустят или нет? Но даже если удастся, к Давиду уже, к сожалению, не попаду: его как раз в это время не будет, он в Египет уезжает. Зато с Яном пообщаемся, на матчи наших сборных вместе будем ездить.
— А больше хочется в гости поехать или на чемпионат мира?
— И то, и другое. Во-первых, мне очень интересно узнать, как там живет Ян со своей семьей, я никогда не был у него в гостях. Ну а чемпионат мира — это вообще само собой! Я никогда не смотрел соревнования подобного уровня вживую с трибуны. Только по телевизору. Давно мечтал увидеть.
— Неужели тебе до сих пор не надоел хоккей, особенно после такого напряженного и трудного сезона? Может быть, стоило просто где-нибудь отдохнуть?
— Нисколько не надоел! Я же больной хоккеем, что поделать... А просто отдохнуть я еще успею. Отпуск впереди.
— Не расстроился, что сам не стал участником мирового форума, как это было в 2002 году, когда ты в составе сборной России завоевал серебряные медали?
— Нет, я, честно сказать, и не рассчитывал на приглашение в нынешнюю национальную команду. Да и что расстраиваться — не наиграл я в этом сезоне на вызов в сборную. Я и в прошлом году на чемпионат мира тоже не попал, хотя все четыре этапа Евротура проехал, но потом меня отцепили. Наверное, потому что последний турнир в Швеции у меня не пошел, и Плющев вычеркнул мою кандидатуру из своего списка. А в этот раз я вообще ездил только на «Шведские игры», где ничем не блеснул, и поэтому Тихонова не заинтересовал.
— А почему не блеснул?
— А как? Выходил на лед в четвертой пятерке, а там особо не разыграешься. На уровне сборных хоккей совсем другой, не как в Суперлиге: скорости выше, движения больше, поэтому играют в основном три звена, а мы так, на подхвате... Но для того времени, что мне давали, я считаю, выглядел не так уж плохо. Честно сказать, я был очень рад поработать с командой хотя бы на одном этапе Евротура: приехал в сборную с такими эмоциями, получил огромнейшее удовольствие от тренировок!
— И все же, признайся, в глубине души ты надеялся, что Тихонов вызовет тебя на сборы перед чемпионатом мира?
— Говорю абсолютно откровенно: наоборот, надеялся, что не пригласит, и даже хотел, чтоб не пригласил. Потому что в том состоянии, в каком я сейчас нахожусь, бесполезно ехать в сборную.
Накачки
друг для друга
— Не успел Петерек вернуться домой, а ты уже рвешься увидеться с ним. Жалеешь, что он уехал?
— Что сказать — такова жизнь. Но жалею, конечно. Уже скучаю.
— Ваши дружба началась еще с тех пор, когда вы постоянно играли в одном звене. В этом же году вам не так часто удавалось вместе выходить на лед.
— Да, но за прошедший чемпионат мы, наоборот, стали еще дружнее, стали еще больше понимать друг друга. Наверное, потому, что впервые за несколько лет выступлений жили с ним в одном гостиничном номере в поездках. А это по-настоящему сближает. Раньше я жил с Саней Гуськовым, но в последнее время мне было очень трудно спать по ночам — Саня, он... в общем, если честно, иногда сильно храпит. И как-то однажды в прошлом сезоне, когда мы играли в четвертьфинале плей-офф с «Салаватом Юлаевым», я всю ночь не мог заснуть. Уснул только в 4 утра, да и то после того, как выпил снотворное. Я потом сказал Сане: «Все, Сань, извини-прости, больше не могу», и до конца чемпионата уже в одном номере с Немчиновым обитал. В этом году поначалу я жил то с одним, то с другим, но, в конце концов, оказался вместе с Яном. У нас же три чеха в команде: так сложилось, что Моравец с Главачкой жили вдвоем, а я с Петереком. И когда у нас были особенно тяжелые времена, мы договорились настраивать друг друга с самого утра перед играми, проводили такие интенсивные накачки, в общем, заводили себя, как могли. Даже в раздевалке после предматчевой разминки подходили друг к другу и говорили: «Давай, ты должен, ты можешь!» И все это не в шутку, смеясь, а на полном серьезе, со всей ответственностью. Например, накануне последней выездной встречи с «Динамо» Ян сказал: «Хоть мы и играем в четвертом звене и будем нечасто появляться на льду, но давай сделаем так, чтобы каждая наша смена была запоминающейся для всех!»
— И....?
— И мы действительно играли в тот день как звери! Нам многие потом говорили об этом. Моментов создали море, один опаснее другого, но шайба, как заколдованная, в ворота просто не шла... Хоть мы и проиграли тогда 3:5, но мне на самом деле очень понравилось, как мы действовали на льду. С чувством, на азарте, на кураже! Но уже в следующей игре с «Магниткой» наше сочетание снова разбили, меня поставили в первую пятерку, и все... 
— А как конкретно вы настраивались, что говорили друг другу?
— Я даже не вспомню, если честно, что конкретно я говорил Яну или что Ян говорил мне. Да это, в принципе, и не столь важно. Слова не главное, все происходило на эмоциях. Просто смотришь на него сумасшедшим, озверевшим взглядом и спрашиваешь: «Ну ты понял, что ты сегодня должен сделать? Давай, давай, давай!» (улыбается).
— Зарядились, вышли на лед, побежали, но... не пошло. Вернулись в номер, и что дальше? Успокаивать друг друга приходилось?
— Еще бы! Успокаивать... успокаивали друг друга постоянно, ведь поводов-то для расстройства было немало. Как успокаивали? Да по-разному. Я обычно говорил Яну: «Знаешь, подними правую руку вверх, резко опусти ее и скажи...» Дальше сама знаешь (смеется). А если серьезно, то стараешься сказать какие-то теплые, поддерживающие слова. Не просто «не расстраивайся!», а что-то существенное, более аргументированное: «Ты не мог этого сделать по такой-то причине, ты не мог ничего изменить, потому что это зависело не только от тебя...»
«Такой хоккеист, как Ян, без работы не останется»
— Судя по тому, что игра, к сожалению, ни у тебя, ни у Яна в этом сезоне не очень-то шла, необходимость в подобных утешениях, наверное, возникала частенько?
— Вообще-то я не согласен, что она у меня совсем не шла. Считаю, что я неплохо играл вплоть до Нового года, точнее, до травмы. По крайней мере, я старался, выкладывался, и сам чувствовал свою игру. А потом меня стали убирать в четвертое звено или вообще из состава, и все пошло наперекосяк. Когда ты играешь в четвертой пятерке, у тебя крайне мало игрового времени: 2-3 смены за период — что за них можно сделать? Чтобы начать по-настоящему играть, нужно же какое-то небольшое время, чтобы войти во вкус. Например, помню, в одном матче с «Химиком» я в первый раз вышел на лед только на 12 (!) минуте! Все ребята уже давно в игре, в тонусе, а ты сидишь на лавке и думаешь— выпустят или не выпустят?
— Под травмой ты имеешь в виду повреждение, полученное в товарищеской игре с «Химиком»?
— Да, и которое стало сильно беспокоить меня во встрече с «Ак барсом», когда мы победили 3:2. Я уже играл с травмой, а потом усугубил ее. С утра в день матча думал, что все будет нормально, но на разминке почувствовал себя плохо, после первого периода мне даже сделали укол, но поединок я доиграл.
— И к тому же забил шайбу во второй двадцатиминутке!
 — Еще и Васе (Алексей Васильев, защитник «Локомотива». — Авт.) в третьей отдал, когда он забил победную. Классно тогда играли, но, к сожалению, на следующий матч я уже не вышел. Я хотел, очень хотел играть, рвался, но доктор меня не пустил. Спасибо ему, потому что, если б я вышел и еще раз усугубил травму, то, возможно, мне потребовалась бы операция.
— И, напоследок, раз уж мы говорили сегодня о Петереке, ты не расскажешь, где он продолжит свою карьеру? Болельщики интересуются.
— Он пока сам не знает. Предложения есть, он уже был в одном из клубов чешской экстралиги, но окончательно еще ничего не решил. Такой хоккеист, как Ян, без работы не останется — это точно! Мы, кстати, как раз недавно с ним созванивались. Он рассказывал, что ездил со своими родителями на турнир к старшему сыну. Это был его первый турнир, команда, где он играл, заняла первое место, а сам Даниэл забил свою первую шайбу в жизни. Ян говорил, что они так радовались, болели, как дети, бесились на трибунах. Он забрал первую шайбу сына себе в коллекцию. В общем, если я все-таки поеду в Чехию на чемпионат мира, то обязательно расскажу, когда вернусь, как он поживает.

из-за травмы и связанной с ней операцией почти два месяца, в настоящее время интенсивно работает над восстановлением своей боевой формы. За те две недели, которые Власенков тренируется на льду, он значительно прибавил, чему наглядным подтверждением стала его игра во вторник за фарм-клуб, встречавшийся с нижегородскими дублерами.
До этого форвард за все игры ни разу не забивал, а на сей раз был в ударе. Два гола записал он на свой счет в этом матче, причем оба – в самый нужный момент. После счета 3:3 забивал только Власенков. Эти голы могут стать поводом для внимания тренеров главной команды «Локомотива». На прошлой неделе новобранец «Локо» Анатолий Устюгов тоже забросил две шайбы в фарм-клубе, а на другой день уже вышел играть за основной состав против «Нефтехимика» и тоже отличился. Так что теперь и у Власенкова есть возможность попасть в состав «основы» на поездку «Локомотива» в Новокузнецк и Новосибирск.

«Локомотива». В самом начале чемпионата из-за серьезной травмы позвоночника надолго выбыл из строя перспективный юный защитник Алексей Стонкус, которого врачи до сих пор не допускают до ледовых занятий. Стонкус пока ограничивается работой на тренажерах. Вслед за Стонкусом надолго выбыл из строя нападающий Дмитрий Власенков, которому в конце концов пришлось в октябре ложиться на операцию. Лишь на этой неделе Власенков провел первую игру после долгого перерыва. Естественно, не за основной состав, а за дублеров.
Следующим у «Локомотива» почти на месяц выбыл один из «столпов» команды центрфорвард Владимир Самылин, у которого разболелось колено. Похоже, что в последнем матче «Локомотива» против «Ак барса» Самылину пришлось выходить на лед, еще не полностью восстановившись. Впридачу ко всем неприятностям «Локомотива» перед той же игрой с казанцами добавилась потеря многоопытного защитника Дмитрия Юшкевича, у которого на ноге образовалось воспаление. Срочно была сделана операция, однако играть в таком важном матче Юшкевич все равно не мог.
В ходе самого матча с «Ак барсом» у ярославцев произошли новые неприятности. В первом периоде получил травму лидер команды нападающий Андрей Коваленко, во многом определяющий игру «Локомотива». Настоящий боец Коваленко доиграл матч до финальной сирены, хотя явно было видно, что действовать ему приходится через боль. Потому и игра у него не получалась, хотя помочь своей команде победить он все же сумел. Но и после матча неприятности у ярославцев не закончились. Уже на другой день выяснилось, что из строя выбыл еще один нападающий, Иван Ткаченко, которого на три дня отлучили от тренировок. Так что, очередной матч против «Нефтехимика» в воскресенье Ткаченко пропустит.

ближайшее время планирует вернуться в Россию и, скорее всего, в декабре будет дозаявлен за один из клубов.
Не исключено, что свою карьеру форвард продолжит в сократившем вчера отставание от лидера до 5 очков "Локомотиве".
Помимо ярославцев, к хоккеисту, который семь последних сезонов провел в НХЛ, проявляют интерес еще четыре клуба Суперлиги - "Динамо", ЦСКА, "Лада" и магнитогорский "Металлург".

Минувший сезон защитник Дмитрий Юшкевич завершил в «Филадельфии» (формально — в «Вашингтоне», куда был отправлен едва ли не за сутки до истечения контракта). Став неограниченно свободным агентом, он до самого начала регулярного чемпионата в сильнейшей лиге мира пытался добиться приемлемого для себя соглашения с одним из клубов НХЛ. Желающих видеть защитника в составе своей команды было немало, а тех, кто мог и хотел обеспечить ему надлежащие условия — не нашлось. И тогда чемпион мира, чемпион и серебряный призер Олимпийских игр, участник Кубка мира и чемпион СНГ вернулся в Ярославль, где подписал контракт с «Локомотивом».
До нынешней осени Юшкевич возвращался сюда уже дважды. По воле обстоятельств, в середине 90-х, из-за начавшегося в НХЛ локаута. И по собственному желанию в 1999-м, когда проводил личную забастовку. Третье явление самого именитого ярославского воспитанника своей хоккейной родине стало своеобразным симбиозом: он вполне мог бы остаться в Национальной хоккейной Лиге, но предпочел приехать в Россию.
В каком бы физическом состоянии ни находился защитник, его пребывание в «Локомотиве» не может принести ничего, кроме пользы. Уверенный в себе, жесткий и целеустремленный, профессионал до мозга костей, он отметил свое возвращение голом уже в дебютном матче в Череповце.  И хотя шайба эта по сути уже ничего не решала в том поединке, она ответила на главный вопрос, который задавали себе многие скептически настроенные болельщики: сможет ли навести столь необходимый сегодня команде порядок в обороне человек, чья подготовка к сезону оказалась, по известным причинам, скомканной, и игровая форма пока еще далека от оптимальной?
Вторую шайбу защитник забил ровно через неделю, в день своего 32-летия, дав тем самым понять, что все это — только начало...
— Думаю, я уже нахожусь в таком физическом состоянии, что могу помогать команде, — говорит Дмитрий Юшкевич. — Чувствую в себе силы, хотя, безусловно, от идеальной формы еще далек.
— Впервые слухи о вашем возвращении в «Локомотив» появились еще летом...
— ...Но в то время они не имели под собой никакого основания. Я самостоятельно готовился к сезону и пытался решить вопрос с продолжением своей карьеры в НХЛ. Первые разговоры с руководителями «Локомотива» начались только в сентябре. Но и тогда это было лишь приглашение потренироваться в Ярославле, и только потом зашла речь о возможности выступления в России.
— Если четыре года назад вы приезжали тогда еще в ярославское «Торпедо» по собственному желанию, то сейчас, получается, по воле обстоятельств, поскольку так и не смогли заключить контракт с клубом НХЛ?
— Не надо ставить вопрос так, что у меня не получилось остаться в НХЛ. Я вполне мог остаться там и играть. Я уже неоднократно говорил во многих СМИ, что у меня были предложения от ряда клубов Национальной хоккейной лиги, но я сам счел выдвинутые ими условия неприемлемыми для себя.
— Финансовые условия?
— Естественно, финансовые. Только не спрашивайте о том, чем они меня не устроили и какой бы я хотел иметь контракт. Я не веду переговоры в газетах и через журналистов. Просто для меня эта тема была очень принципиальной. Я считаю, что игроки моего уровня должны получать соответствующую зарплату. И за меньшее выступать в НХЛ я не собирался. Поэтому передо мной встал другой вопрос: «Хочу ли я тогда вообще играть в хоккей»? Я, не задумываясь, однозначно ответил для себя, что да, безусловно, хочу. И тогда решил, что наиболее предпочтительный вариант на сегодняшний день — играть в России.
— Правда ли, что вы ни с кем больше не вели и не собирались вести переговоры в России и никуда не хотели возвращаться, кроме Ярославля?
— Да, это так. Когда ставился вопрос о моем возвращении, не было другого клуба, куда я мог бы и хотел приехать, кроме «Локомотива». У меня очень хорошие отношения с руководством ярославской команды, и меня здесь ценят как профессионала.
— Но ценят, думаю, не только здесь. Неужели вам больше не поступало предложений от российских клубов?
— Поступало. Мы разговаривали с моим агентом о некоторых командах, но никогда всерьез я их не рассматривал. Я хотел вернуться в Ярославль, так как возвращался сюда до этого два раза, и меня всегда тут тепло принимали. Кроме того, меня, как игрока, полностью устраивает «Локомотив» с профессиональной точки зрения. Клубная организация, условия работы, поставленные задачи, новая «Арена».
— Для вас — новая во всех смыслах, ведь раньше вы всегда возвращались в старый ледовый дворец. И сейчас, прежде чем приступить к работе с «Локомотивом», вы несколько дней тренировались со второй командой на знакомом льду. О чем вспомнили в первый момент, когда вышли на родную площадку, где почти полтора десятка лет назад постигали азы хоккейного искусства?
— Вы, может быть, будете разочарованы, потому что ждете от меня совсем другого ответа, но никаких ностальгических чувств я не испытал. Да, я играл здесь, в старом дворце, тут мне все знакомо, но не более того. Я — профессиональный хоккеист, я подписал контракт с клубом, в форме которого должен выходить на лед и выполнять свою работу. Я просто горд тем, что могу приносить своей команде пользу. Я сформировался как профессионал за 11 лет в НХЛ, и профессиональное отношение к работе — вот что, прежде всего, имеет для меня значение. Взять «Локомотив» или любую другую команду Суперлиги. Вы что, думаете, что за «Локомотив» я бы играл лучше, а, к примеру, за «Химик» хуже, если бы так сложились обстоятельства и я оказался в Воскресенске или где-то еще? Я никогда не смогу себе этого позволить. Я буду всегда полностью выкладываться, за какую бы команду ни пришлось выступать. Да, не скрою, мне было очень приятно вернуться в Ярославль, который я хорошо знаю, который мне знаком. Я и так стараюсь по возможности чаще приезжать в город, давший мне хоккейное образование. Но все, что касается работы, — это вопросы профессионализма. Майку какого бы клуба я ни надел, я буду одинаково отдаваться игре за него. Биться и сражаться.
— Это слова целеустремленного и уверенного в себе человека.
— Да, и я действительно считаю себя таковым. Я никогда не приехал бы в Россию, если бы был другим.
— И вы всегда, с самого детства, были таким?
— Честно сказать, я не знаю. На данном этапе я чувствую себя именно так. А как это было, например, три года назад, я уже не помню. Сегодня я уверен в себе и своих силах — это главное.
— Известно, что Дмитрий Юшкевич не любит проигрывать ни в жизни, ни на льду, и где бы ни выступал, он всегда является настоящим лидером. Зная это, многие болельщики связывают с вашим появлением определенные надежды на «реанимацию» любимой команды. Планируете ли вы сами взять на себя лидерские функции и «потеснить» признанных лидеров «Локомотива»?
— Если я смогу стать «живым примером» для кого-то из ребят в игре, я буду этому очень рад. Но я целенаправленно не стремлюсь к тому, чтобы стать лидером. Подобные желания у меня вообще немного атрофированы, и я их не совсем понимаю. Я просто выхожу на лед и делаю свою работу. Если я делаю ее хорошо и правильно, то за мной в любом случае будут тянуться другие, а если я делаю ее плохо и неправильно, то какой же я лидер?
— То есть вы могли бы стать им только в игре?
— А где еще может быть лидер? Я не считаю, что он должен вставать в раздевалке и кричать: «Давайте за Родину!» и все в таком духе. За долгие годы, проведенные в профессиональной лиге, я видел очень много лидеров, которые крайне редко открывали свой рот в раздевалке, а просто выходили играть и показывали, кто есть кто, именно на льду. И я считаю, что для меня подобный вариант наиболее приемлем — быть таким человеком. Если, конечно, я буду показывать соответствующую игру — ту, которую демонстрировал, находясь в своей лучшей форме. К этому я и буду стремиться.  

– Скажу так: каждый хоккеист… да что там, каждый мужик в своей жизни в конце пути, завершая ли просто карьеру игрока или вообще на смертном ложе должен сам себя спросить: ты все сделал, парень, что мог? И сам себе должен дать честный ответ. На сегодняшний день я могу ответить: да! Я никого не обманывал. Никого не подводил. Я играл через «не могу» – не себя ради, а ради команды. Так что… Сам себя, по крайней мере, я включу в свой собственный «Hall of Fame» (Зал славы то есть).
В хоккей играют настоящие мужчины. Отбросим в сторону всякую лирику и примем этой песни строку за констатацию суровой реальности. Дмитрий Юшкевич – за спиной у него ни много ни мало 11 лет в НХЛ – как раз таков. Настоящий мужик. Говорит то, что думает, и думает то, что говорит. Жесткий игрок. На лед, как на поле брани. Силовой защитник. На площадке под его «кость в кость» лучше не попадаться – несладко придется, проверено практикой. В общем, реноме конкретное. Целиком и полностью заслуженное. В конце октября Юшкевич, так и не реализовавший свое заокеанское свободное агентство в новый энхаэловский контракт, приехал в Россию. В Ярославль. В «Локомотив». Как так? Неужто не нашлось – кому-кому, а ему – места на 30-командном пространстве Национальной хоккейной? Этот ведь не Твердовский, этот – покруче будет. Имеется в виду, разумеется, манера игры. Ледовая, так сказать, специальность.
ИГРАТЬ И НЕ СДАВАТЬСЯ
– Говорит ли возвращение в Россию хоккеиста, достаточное время и на приличном уровне поигравшего в НХЛ, – когда, казалось бы, и по возрасту еще, и по тому, на каком счету за океаном находится, – о том, что он просто перестал быть заокеанскими клубами востребован?
– Нет, в принципе. Предложения от команд НХЛ у меня были до самого последнего момента, до отъезда оттуда. И при желании на сегодняшний день я мог бы себе найти там команду.
– ?
– Но предложения, поступавшие мне (пауза), скажем мягко, меня не интересовали. В общем-то, это не секрет, что уровень зарплат игроков возрастает, когда они становятся свободными агентами. Так было до недавнего времени. Этим летом все сложилось иначе: в ситуации, когда все вокруг знают, что через год возможна забастовка, когда существует вот эта неуверенность в завтрашнем дне – команды не хотят платить деньги. И то, что мне предлагали, я посчитал просто-напросто оскорбительным. И я просто отказался.
– Суперлига сейчас как-то сопоставима с НХЛ?
– Нет, конечно. Деньги... Деньги (подчеркивает интонацией) все равно платят там. Я ведь не сказал, что мне предлагали там мало денег. Командам, которые звонили, мы с агентом Марком Гандлером советовали не делать их официальными. Если я скажу, что контракты были маленькими, я скажу неправду. Да никто мне и не поверит.
– И все-таки вы ждали до последнего. Надеялись?
– У меня были определенные семейные, скажем так, обстоятельства. А так я, быть может, приехал бы раньше. Уже в сентябре, чтобы с первой же игры присоединиться к команде «Локомотив». К тому же была одна команда, которая… как бы объяснить?.. Играла со мной в такие, знаете, кошки-мышки. Вроде бы «да», вроде бы «вот»…
– Речь, предположу, идет о «Торонто»?
– Нет-нет, это не «Торонто». Я не хочу называть ее по той причине, что ничего у нас с ней не состоялось. В общем, это меня за океаном тоже как бы привязало. Ведь, как бы там ни было, я хочу играть в сильнейшей хоккейной лиге мира. Но я решил для себя: всегда легче согласиться на меньшее. Но после этого тебе никогда не получить большего. Поэтому я, зная себе цену, решил поехать в Россию. Сдаваться я не собирался. Но в хоккей хотел играть. Сюда я приехал не доигрывать, не заканчивать свою карьеру. Я вернусь обратно в НХЛ. Поэтому мой контракт с «Локомотивом» подписан по схеме «1+1»: если на следующий год за океаном случится забастовка, я останусь в Ярославле и проведу еще один год здесь. Если вопрос будет так или иначе решен до начала сезона, то я вернусь обратно в НХЛ. Но, по крайней мере (усмехается), Гэри Беттмэн (коммисионер НХЛ) не может показать мою ситуацию в выгодном для себя свете. Посмотрите, мол, вот ряд игроков, которых мы попугали, помариновали месяц-другой, и, смотрите, они согласились играть за меньшее. Так вот вам, дескать, стоит пожестче с ними, и вся Лига в итоге согласится играть за меньшее.
– Слушая вас, у меня создается впечатление, что Дмитрий Юшкевич – этакий активист профсоюза хоккеистов, что ли. Вы, часом, не значитесь на какой-нибудь должности в Ассоциации игроков НХЛ? Тревор Линден, нападающий «Ванкувера», например, ее президент.
– Нет (смеется), не значусь. Пока я играл в «Торонто», правда, я был европейским представителем в этом профсоюзе. Но это тогда, а сейчас – нет. Просто я считаю, что для меня лично забастовка началась уже в этом году. И считаю, что моя мотивация не играть в НХЛ в этом году примерно такова, какова она будет в следующем – у большинства игроков НХЛ.
КОРОЧЕ – ПРО КИНЭНА
– Если посмотреть на всю вашу карьеру в НХЛ, то можно вывести: стабильно развиваясь, она как будто была пресечена прошлым сезоном – целых три обмена в течение одного года. Из «Флориды» в «Лос-Анджелес», оттуда – в «Филадельфию». Как вы объясняете такие крутые горки? Ведь до этого вас меняли лишь однажды – из «Филадельфии» в «Торонто».
– В «Торонто» я получил травму. Это было в феврале позапрошлого года. Тот самый тромб, перед Олимпиадой, который, в принципе, вообще мог поставить крест на мой карьере. Бытует, знаю, много разных вымыслов, почему меня отдали из «Торонто» во «Флориду». Потому что генеральный менеджер не любил Марка Гандлера. Потому что на следующий год я становился свободным агентом. Потому то меня отдали из-за травмы, потому что ни один доктор не давал гарантии, что она пройдет для меня бесследно. Насколько я понимаю, меня отдали из «Торонто» только из-за травмы. А все эти разговоры по поводу Гандлера, по поводу моего свободного агентства – просто отговорки.
– Юшкевич вообще заработал себе репутацию человека, который, не опасаясь, говорит то, что думает. Представляется, что это достаточно нетипично для игрока НХЛ в смысле тамошней политкорректности. Вы довольно жестко раскритиковали «Торонто» после вашего обмена, вы о Майке Кинэне после «Флориды» отзывались довольно-таки прямо…
– Тогда сразу перейдем к «Флориде». Это будет короче. Когда меня отдали во «Флориду», мы просто не сошлись характерами с Майком. И примерно в начале ноября я пришел к генеральному менеджеру и попросил обмена. Я сказал буквально следующее: что ненавижу хоккей, что играть в него больше не хочу, и если меня не поменяют, то я, наверное, закончу.
– Видимо, такое заявление впечатлило Рика Дадли…
– Рик – очень порядочный человек. Он сказал: «Хорошо. Я не хочу тебя отдавать. Но раз уж ты так настроен, я постараюсь что-то сделать». Ничего не могу сказать в этой связи о самой команде – атмосфера была хорошая, ребята – просто отличные. Но у нас не сложились отношения с Майком.
– В одном из интервью той поры – уж извините, не вспомню источник, – вы сказали, что вам просто тяжело после игры в составе команды, борющейся за Кубок Стэнли (это о «Торонто»), играть в команде-аутсайдере, таких задач перед собой объективно не ставящей.
– Да-да. Но, в принципе, так ведь оно и было. «Флорида» ставила себе задачу попасть в плей-офф. Но при ситуации, которая была в команде… с Майком… это было сделать практически невозможно. Я пытался, как ветеран, повлиять, но у нас с Майком просто разошлись мнения. И тогда я попросил обмена.
РУССКАЯ ПЯТЕРКА
– Ваше лучшее воспоминание об НХЛ?
– Наверное, когда мы с «Торонто» дошли до финала конференции. Сыграли там против «Баффало».
– Тот «Баффало» в качестве потенциального финалиста Кубка Стэнли не котировался абсолютно. О нем говорили, что там один Гашек, и все.
– Так и было. Но он сыграл просто здорово, и прошли они, а не мы. Самое интересное, что все еще говорили: если бы мы прошли «Баффало», то в финале обыграли бы и «Даллас». Потому что мы с ними успешно тогда играли. Сезон вообще был очень интересный: мы завершили регулярный чемпионат с показателем в пять с чем-то заброшенных в среднем шайб за матч. Тогда все играли друг на друга. Никто не думал, кто забил, а кто отдал. А еще в тот год в «Торонто» набрали много русских: вместе со мной играли Марков, Карповцев, Королев, Березин. Нас, русских, было пять человек. И для меня это было просто здорово. После того, когда я был там вовсе один. И мы играли не последнюю роль. Проводили на площадке много времени. Сергей (Березин) забил тридцать с чем-то голов. Игорь (Королев) имел много передач. Саша с Даниилом (Карповцев и Марков) играли основную роль в защите. В общем, просто приятно было выходить на лед.
– Настолько это важно для русского – чтобы в команде были еще русские? Особенно после многих лет в НХЛ, когда ты уже и обжился, и пообтерся там?
– Когда русские на ведущих ролях, конечно, легче. Я даже не могу объяснить, почему. Просто какая-то другая атмосфера. И тебя воспринимают в команде все равно по-другому, если ты один. Ты можешь очень хорошо при этом играть, но все равно. Русские есть русские. Мы и американцы, как ни крути, – разные люди. Мы все равно говорим правду в глаза, как нас учили, на этом мы выросли. А там на вопрос «как дела?» надо всегда отвечать «хорошо». Даже если не все так хорошо. Ты же не подойдешь к американцу после игры, не скажешь: «Эх, елки зеленые…» Надо говорить только: «Ничего, все о’кей». Мы просто немножко другие люди.
– За 11 лет Юшкевич так и не научился такому отношению к хоккею?
– Я научился… (пауза) переживать поменьше. Не думать: ну все, мы проиграли, я виноват, жизнь завершилась. Так можно очень быстро перегореть. Здорово, что Россия получила долгий регулярный чемпионат – 60 матчей. Потому что чем больше игр, тем интереснее для зрителя и тем лучше для игроков. Что очень важно теперь: в итоге – у кого больше мастерства, та команда и выиграет. Игр-то много, и за счет одной только физики ты уже не сможешь всех перебегать. В плей-офф, после долгого изматывающего чемпионата, все будет решать уже не физика, а мастерство.
ПЛЫТЬ ПО ТЕЧЕНИЮ
– Есть что-то, о чем Юшкевич сейчас жалеет? Мы говорим об НХЛ, разумеется.
– Я, к сожалению, поздно понял, что в НХЛ каждый за себя. Все эти разговоры «давай, пошли, за команду» – это не больше чем просто разговоры.
– Насколько поздно?
– Саша Карповцев пришел пять лет назад в «Торонто» – он мне это и объяснил. Первые шесть лет я отыграл там чисто на сознании, советском, российском: давай, за родину, вперед, что-то не получается – все на себя. Оказалось, что так не надо. Надо просто делать свое дело, чтобы не быть крайним. Потому что когда команда проигрывает, всем нужен крайний. И иногда лучше сделать меньше, но правильно, чем стараться сделать больше, даже желая помочь команде, но ошибиться. Надо просто выходить и, даже если команда проигрывает, делать свое дело. И пусть мы даже проиграли, ты знаешь, что сделал все, что должен был. Нас так не учили.
– И чтобы понять это через шесть лет хватило одного разговора? Как это было буквально – Карповцев подошел, положил руку на плечо и сказал: «Дима, успокойся, все не так, как ты думаешь»?
– Да! Саша мне так и сказал. А я… Я начал просто сомневаться. Еще до этого. Почему люди, которые отдаются на сто процентов каждый день, оказываются крайними и постоянно недооцененными? А люди, которые играют по ситуации, – на виду, у них всегда все хорошо? Почему те, кто выходят через «не могу», с травмами, в конечном итоге оказываются крайними? Потому что надо плыть по течению. К сожалению, я поздно это понял. Но мне поздно себя менять.
– Есть такая вещь, как Кубок Стэнли. У Юшкевича такой его нет. Стэнли там. Юшкевич здесь. Как быть с этим?
– Я же сюда не заканчивать приехал. Я вернусь, чтобы его выиграть. Пусть не через год, пусть через два. Но я вернусь. И буду играть, пока его не выиграю или пока ноги носят.
– На данный момент чемпионский кубок в России может служить какой-то компенсацией недостижимого Кубка Стэнли?
– Абсолютно – да! Я, конечно, мог поиграть в каком-нибудь клубе какой-нибудь лиги там. Но лучше быть первым парнем в деревне, чем последним в городе. И лучше играть в главной лиге здесь, чем во второй там. Кубок есть Кубок. Проделанная работа здесь – по физическим, по нервным затратам, по напряжению – такая же, как и там, в Кубке Стэнли. Да, уровень, быть может, немножко другой. Хоккей – другой. Играть-то все равно я буду в полную.
ЛЮБОПЫТНЫЕ ИСТОРИИ
САМЫЙ КОРОТКИЙ ОБМЕН В МИРЕ
– Известно, что вас обменяли из «Флориды» в «Лос-Анджелес» как раз в тот момент, когда вы должны были играть в Лос-Анджелесе.
– Да, мы играли с «Анахаймом». А через два дня меня продали в «Лос-Анджелес».
– И что ваш трейд этот – буквально пройти из одной раздевалки в другую?
– Да (улыбается). Самый короткий трейд в мире, наверное. Теоретически. А практически – не совсем. Меня обменяли за день до игры. То есть, откатавшись утром с «Флоридой» – это было еще в Анахайме, – мы переехали в Лос-Анджелес. И при выходе из автобуса мне сказали, что я обменян в «Кингз». Для меня это не стало такой уж неожиданностью, я ведь знал, что меня должны поменять. До этого много было в прессе спекуляций – называлась и «Филадельфия», и, кстати, «Лос-Анджелес». Но его я как-то не рассматривал в числе вероятных вариантов.
– Почему?
– Я смотрел на их состав, а у них к тому времени было шесть нормальных защитников. И, глядя на их имена, я размышлял – какой им смысл брать еще и меня? То же самое было, когда меня меняли из «Филадельфии» в «Торонто» – я смотрел на состав и думал: а зачем здесь я?
ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ У САВАЖА
– Манера игры Юшкевича – насколько она изменилась с годами? В частности, после того как вас обменяли из «Торонто», Пэт Куинн говорил, что Юшкевич стал менее хорошим «чекером», что стало меньше силовых приемов в вашем исполнении…
– Думаю, что это говорилось только в оправдание моего обмена во «Флориду». И не думаю, что это обоснованно. Вы можете узнать об этом у такого игрока, как, скажем, Брайан Саваж из «Финикса» (подчеркнуто серьезен, выражение лица почти зверское). Он пропустил в прошлом году два месяца после моего силового приема (пауза, и следом – широченная улыбка). Я просто шучу. Все строится от игры команды. У нас (в «Торонто») не было оборонительной системы на протяжении четырех лет. Пэт Куинн – любитель атакующего хоккея. Он считает, что можно выиграть Кубок Стэнли за счет результативной, комбинационной, красивой, наконец, игры. Обороне он уделял очень мало времени. Были защитники-ветераны, которых не заставляли – как они играли, так и играли. Если же брать «Филадельфию» – к разговору о том, что у Юшкевича стало меньше силовых приемов, – Кен Хичкок хотел, чтобы защитники играли пассивно, на своих местах. Да-да, его «капкан» в «Далласе», с которым он брал Кубок Стэнли. Но «капкан» «капкану» рознь. Мы же говорим про силовой хоккей, когда защитник выходит и играет жестко, применяя «большие» силовые приемы. Это мой хоккей, но Хичкок такого не любил. Наоборот, просил, чтобы силовых приемов было как можно меньше, потому что, не секрет, очень часто, применяя силовой прием, защитник оказывается вне позиции. А вот где тактика была более силовая, так это в «Лос-Анджелесе», когда Энди Меррей, наоборот, разрешал защитнику делать «step up», «втыкаться» в нападающего, который только-только получил шайбу. И это был мой хоккей.
МОНСТР КИНЭН И ЕВРОПЕЕЦ МЕРРЕЙ
– Но не могу не спросить: по версии российской прессы за все времена, Майк Кинэн – некий монстр, деспот и самодур, который любит лупить своих хоккеистов на скамейке исключительно по почкам, причем особую страсть испытывает к русским игрокам. Скажите, что он за человек, Майк Кинэн?
– Майк очень своеобразен. Он, понимаете, считает себя психологом. Считает, что он знает, как управлять людьми, за какие ниточки дергать. Что хорошего в этом: он находит правильные решения, работая со звездами. Что плохого: он не умеет работать с молодежью, которую надо учить. И во «Флориде» Майк попал в ситуацию, когда нужно учить команду играть в хоккей. Учить азам. То, что было в «Торонто». То, что делал Пэт Куинн, когда он взял команду, не попадающую в плей-офф. Он начал танцевать от печки, начал учить ребят, как правильно кататься и кому где стоять.
– Куинн – ваше лучшее тренерское воспоминание об НХЛ?
– Куинн? Я думаю, что (пауза) два человека произвели на меня огромное впечатление. Это Куинн и Кен Хичкок, с которым я проработал всего два месяца. В принципе, эти двое сформировали меня, если я когда-нибудь буду тренером, именно как тренерскую личность (с акцентом на слово «личность»).
– Что, в таком случае, скажете про Энди Меррея в «Лос-Анджелесе»?
– Это хороший тренер, проведший много времени в Европе. Из всех специалистов, под руководством которых я играл в НХЛ, он, пожалуй, единственный, который придерживался европейской тактики. У него были пятерки. И пятерки эти работали по заданию. Была пятерка забивающая; пятерка, которая выключала из игры лучшую пятерку соперника; пятерка, которая могла и забивать, и разрушать; и четвертая тройка – бойцы, молодежь. У него были очень интересные тренировки.