Казалось бы, совсем недавно в ярославском хоккее была эпоха Амелина, Ардашева и других мастеров, в немалой степени способствовавших становлению репутации того "Локомотива", который сегодня, бесспорно, является лучшим и сильнейшим клубом страны. Не успели оглянуться, а эпохи эти - уже история…
Игроков, фанатично преданных практически на протяжении всей карьеры одной команде и отдавших ей свое сердце и душу, можно пересчитать по пальцам. Трудно себе представить Ярославль без все тех же Амелина и Ардашева… Так и не надо! Потому что их преданность цели и вера в единый общий дух никогда не ограничивались только пределами хоккейной коробки. Сейчас вчерашние герои ледовых баталий, победители и рекордсмены, чемпионы и призеры работают в том самом клубе, во имя которого прежде отдавали силу и здоровье, а ныне - мудрость и опыт.
Александр Ардашев - легенда ярославской команды, он отдал ей более десятка лет и до сих пор является одним из лучших бомбардиров за всю ее историю выступлений на высшем уровне. Минувший сезон крайне тяжело складывался для нападающего, и он принял трудное, прежде всего, психологически, и потому достойное восхищения решение завершить карьеру игрока. В самом расцвете сил, как любил говорить известный сказочный персонаж, проживающий на крыше, когда он еще мог бы в принципе поиграть на очень приличном уровне (в высшей лиге - стопроцентно!), но предпочел остаться в памяти болельщиков тем решительным, уверенным в себе, ловким, смелым, техничным, изобретательным, результативным форвардом-победителем Александром Ардашевым. Недавно он был назначен на должность помощника главного тренера фарм-клуба "Локомотива" и по-прежнему посвящает себя заботам родного клуба.
Глядя на него улыбающегося, совсем еще молодого, физически сильного, сложно свыкнуться с мыслью, что теперь он уже не просто Саша, а Александр Аркадьевич. Да он и сам признается, что в душе пока еще хоккеист и только-только начинает втягиваться в тренерскую работу и осознавать свое новое положение.
Кто знает, может быть, это будет и наше с ним последнее интервью "на ты"?
- Саша, переход от игрока к тренеру всегда сопряжен с многочисленными проблемами, включая, что скрывать, не только рабочие моменты, но и финансовые сложности. А в чем для тебя состоит главная трудность перемены статуса?
- Самая большая трудность - это сидеть на трибуне, смотреть хоккей и ощущать, что ты уже не хоккеист. Это очень тяжело. Мне кажется, что также могут возникнуть сложности в общении: это ведь совсем не как внутри команды взаимоотношения. Теперь надо менять стиль взаимодействия с ребятами, быть не жестким, но более требовательным, я так думаю. Но на самом деле я уже готовил себя к тренерской работе. Постепенно в последние года два я уже мысленно настраивал себя на то, что этот момент придет. Бывало, во время собрания в команде иногда представлял, как сам поступил бы в той или иной ситуации, что сказал бы ребятам. По ходу игры, когда сидел на смене, нет-нет, да проскакивала мысль о том, что тренер мог бы сейчас сделать, как объяснить, какую тактику избрать.
- Чувствуешь, что можешь быть требовательным?
- Пока, если честно, я этого не ощущаю, да и не приходилось еще жестко спрашивать с других. Но я уверен, что я справлюсь с этим.
- Ты всегда был очень, иногда даже слишком, требовательным к себе, а это первое правило человека, которому предстоит быть требовательным к другим.
- Да, и я надеюсь, что это обязательно поможет мне в работе. Просто мне еще никогда не приходилось командовать. Хотя это, конечно, не то слово, которое я имею в виду. Но если посмотреть, как я занимаюсь со своими детьми, то, думаю, что у меня должно получиться воспитывать других (улыбается).
- Педагогический талант шлифуешь на собственных сыновьях? Можешь уже с уверенностью сказать, что относишься к людям, которые не только много знают, но и могут поделиться своими знаниями с другими?
- Я думаю, что я могу объяснять, втолковывать, но необходим огромный опыт, чтобы делать все это правильно и грамотно. Тем более, мне же предстоит общаться уже практически с взрослыми людьми, которые будут воспринимать мои слова… во всяком случае, я надеюсь, что будут (улыбается). С ребенком в этом смысле даже труднее: он маленький, чаще всего не слушает тебя, ему сложней что-то донести.
- Как прошло первое знакомство с командой?
- Признаться честно, первые два-три дня, я чувствовал себя несколько сковано, мне показалось, что ребята меня не очень-то принимают, как-то с улыбкой смотрят, но уже через две недели я почувствовал, что влился в коллектив, и работа пошла.
Вот и вся Уфа…
- Саша, давай вернемся чуть-чуть назад. Расскажи о периоде твоей карьеры с того момента, как уехал из Ярославля и до того, как вернулся. Почему покинул "Локомотив" и отправился искать счастья в Уфу?
- У меня была старая травма плеча, и, в общем-то, я доигрывал прошлый сезон полубольной. Два вывиха - это стопроцентная операция, которую надо было сделать давно. Я ее, к сожалению, вовремя не сделал. Это, кстати, я считаю своей очень большой ошибкой. Возможно, самой главной в карьере. Может быть, все было бы по-другому, если бы я прооперировался, и не исключено, что до сих пор бы играл. А в Уфу меня пригласили, когда еще шел плей-офф, и мне не доверяли в нем играть. Я был злой тогда, обиженный на всех и вся, но в принципе понимал, что уже не попадаю в состав, и для себя решил, что при любых раскладах уеду из команды по окончании чемпионата. В этот момент мне позвонили из Уфы, предложили нормальные условия, и я, не задумываясь, согласился. А накануне отъезда у меня третий раз вылетело плечо. За 10 дней до начала сборов я решил сходить в тренажерный зал. Сходил…
- Просто сам для себя решил позаниматься?
- Да. И вот так неудачно это мое рвение обратилось. Я был расстроен ужасно, словами не описать. Хотел уже тогда все бросить. Потом поуспокоился, решил все-таки поехать в Уфу, а там будь что будет. Приехал, и на удивление себе стал закачивать руку и тренироваться с двойной, даже тройной самоотдачей и работоспособностью. Я сам себе поражался: у меня мобильность была сумасшедшая, я нагрузки спокойно переносил. Но, как у меня обычно бывает, после таких упражнений я вышел на лед и недели через три "подсел". Все-таки возраст для спортсмена серьезный, и большие нагрузки я трудно перевариваю. Точнее просто медленно восстанавливаюсь. А тренера видят, что я немного не успеваю, плюс я же боязливый все-таки стал, с плечом своим не во все единоборства лез. Уж не знаю, что там Николаев обо мне подумал, это его надо спрашивать, но два месяца я на предсезонке места не имел, прыгал в состав и из состава, из одного звена в другое по несколько раз в день: утром - на одном месте тренируюсь, вечером - на другом. Психологически это было очень тяжело. Потом мы поехали на турнир Ромазана в Магнитку. Николаев меня ставит на игру с "Металлургом", я готовлюсь, и за 5 минут до начала матча, он мне говорит, что я не в составе. Для меня это был шок, я хотел собрать вещи и сразу уехать. Я был здоров физически, отошел от нагрузок, просто сам чувствовал, как я готов, из меня такие эмоции и сумасшедшая сила наружу просились. Но я себя, конечно, переборол, переоделся, сел на лавку, и вдруг во втором периоде тренер говорит: "Иди". А я даже не разминался, когда узнал, что играть не буду, сидел и думал, что, когда приедем в Уфу, сдам вещи и уеду. И тут меня выпускают на лед, я, естественно, с горящими глазами побежал, все обиды сразу забылись, играть хотел безумно. И в третьей смене я в одном из эпизодов падаю под шайбу, и плечо в четвертый раз вылетает. У меня очередной стресс - на носу сезон, что делать? Приехал в Уфу, снова стал закачивать руку, вроде начал восстанавливаться, и меня тренер отправляет играть за вторую команду. Опять, кстати, с Магниткой. У "Салавата" с "Металлургом" матчи всегда принципиальные были, а тут мы ведем 3:1! А я ж физически хорошо был готов, но из-за травмы резервы свои не использовал, поэтому в прямом смысле начал "отрываться": многих соперников перебегал, рвался в единоборства, боролся и забыл, что у меня плечо больное. Ну, и в одном из столкновений у меня в пятый раз оно и вылетело. А через два дня - чемпионат. Тут я понял, что все, никаких вопросов больше быть не может - нужна операция. Сразу начал обзванивать больницы. Что делать с сезоном - не знал. В принципе, из команды могли спокойно выгнать. Я ходил к Николаеву, просил его оставить меня в Уфе на любых условиях, сказал, что операцию сам себе оплачу. Я ему очень благодарен за то, что в команде меня оставили, правда, зарплату в два раза урезали сразу.
- Где делал операцию?
- В Ярославле, в Соловьевской больнице. Договорился с профессором, который мне же оперировал в свое время ключицу. Месяц не прошел, и как только разрешили снять повязку, я быстрей поехал в Уфу. Давай работать, ходить в бассейн, закачивать руку, заниматься с утроенной силой, бегать, прыгать. Где-то неделю со второй командой потренировался и неделю - с первой. Начался второй этап чемпионата, и меня взяли в поездку. А я же быстро форму набираю, но потом, правда, у меня спад обычно начинается. Я поработал к тому времени, и меня поставили на матч. Вышел против "Динамо", весь забинтованный, меня как начали толкать, показалось, что больше всех. Я даже подумал - не специально ли? Но в целом сыграл неплохо, даже шайбу умудрился забить в первой же встрече. Это меня здорово окрылило! Потом я еще три игры провел, и вдруг меня Николаев, ничего не объясняя, убрал из состава. Я пропустил 4 матча, затем он дал мне сыграть еще один и просто перестал замечать. Вообще не видел, как будто меня просто нет.
- Как же ты тренировался?
- Так и тренировался. Брал маечку четвертого звена и ходил, катался, катался, катался… Самое главное, я никак не мог понять, что происходит, в чем причина? Человек не выгнал, дал мне вылечиться, но практически не дал набрать форму. Я у него просил тренера, чтобы заниматься, но, конечно, мне его не дали. А когда произошла история, такая же, как в Магнитке, я окончательно понял, что мне здесь не играть. Мне определили в состав на игру с "Нефтехимиком", я готовился, на тренировке носился, как оголтелый, Николаев даже похвалил. На раскатке старался, разминался, а за несколько минут до матча тренер, не называя никаких фамилий, спрашивает у мальчика одного: "Ты готов играть? Играй в четвертом звене!" Я сразу понял, что это вместо меня. Я был просто в шоке. Потом проходил новогодний турнир, я думал, что уж на нем-то мне дадут поиграть? И опять не дали ни в первом матче, ни во втором… Тогда я собрал вещи, и уехал. Вот и вся Уфа у меня.
Судьба говорила: "Молодой человек, не пора ли заканчивать?"
- Ты сам искал себе другую команду или на тебя вышли из челябинского "Мечела"?
- Николай Павлович Казаков мне помог, они с Васильевым вместе в Челябинске были. В "Мечел" я вообще в последний час дозаявок попал. Минуты шли на отсчет, когда мы по телефону договаривались. Им я очень благодарен, что они мне дали возможность почувствовать хоккей, поиграть, восстановиться, прежде всего, психологически после "страшного сна" в Уфе. Физически не удалось, конечно, все-таки реабилитация после операции у меня довольно скомканная была. Но я считаю, что сыграл в Челябинске довольно неплохо, хотя и нерезультативно, ничего не забил совсем. Самое ужасное и неприятное было, что мы постоянно проигрывали. Я вообще проигрывать не люблю, и всегда долго переживаю поражения. Хотя в концовке чемпионата мы выправились, примерно 50% очков дома стали брать. Причем, играя там, я не ощутил, что мы намного слабее многих клубов. Я, например, не почувствовал на себе такую уж силу "Северстали"… Мастерство отдельных хоккеистов есть, но в целом команда - ничего особенного… А может, просто былая уверенность ко мне стала возвращаться.
- И почему же тогда у тебя возникла мысль завершить карьеру?
- Еще после эпопеи в Уфе, у меня эти мысли стали постепенно оформляться. Я поговорил с президентом "Локомотива", сказал, что подумываю закончить с хоккеем. Юрий Николаевич (Яковлев - А.К.) обещал помочь, говорил, мол, мы тебя не бросим, ты столько сделал для Ярославля… Можно было бы, конечно, поиграть еще в высшей лиге, но, честно сказать, не хотелось снижать для себя мотивацию. Я всегда стремился бороться только за самые высокие задачи, и просто "доигрывать" не прельщает… Ну а по окончании сезона так сложились обстоятельства, что появились вакансии во второй команде, и я в ней в итоге и оказался.
- А вариантов трудоустройства в других сферах у тебя не было?
- Я мечтал работать в клубе. Столько лет провел в хоккее, что именно в нем я чувствую себя уверенно, и я очень хотел попасть в эту среду, попробовать себя, проверить свои силы. Зачем мне идти, например, в бизнес или куда-то еще, где я ничего сейчас не понимаю? Может быть, в будущем, все это придет, ведь неизвестно пока, получится ли у меня на тренерской работе. Но я приложу все усилия. В настоящий момент для меня главное безболезненно "спрыгнуть" с карьеры игрока в другую стезю. А это, поверь, очень тяжело.
- Твои травмы в последние годы - это судьба или что-то другое?
- Невезение. Хотя невезение - это, наверное, та же судьба и есть. У меня ведь до 30 лет никаких серьезных травм или переломов не было, а потом… Виноватых-то нет. Меня никто не толкал, не "убивал" - я два раза под шайбу упал и все: перелом пальца на правой руке и плечо. Только в Омске, когда мне ключицу сломали, наверное, моя собственная техническая ошибка была. Защитник шел откровенно навстречу, надо было испугаться на секунду и не пойти вперед. Там все сразу ясно было - от столкновения не уйти, но я понадеялся, что в маленькую щелочку проскочу и пошел напролом. Соперник грамотный попался, он меня легонько клюшкой попридержал и ка-а-ак дал… А потом пошли-поехали другие травмы. Вроде случайность, а вроде и нет… Может, мне судьба таким образом говорила: "Молодой человек, не пора ли заканчивать"?
Пока еще хоккеист
- Ты окончательно повесил коньки на гвоздь? Амелин, к примеру, несколько раз заканчивал карьеру, Трасеух становился играющим тренером, или для себя ты такой вариант развития событий исключаешь?
- Думаю, что для меня это нереально. Нет, я, конечно, могу и собираюсь играть для себя, и с удовольствием, по возможности, буду выступать за ветеранов. Но если я проработаю тренером, скажем, полтора-два года, у меня уже даже по возрасту не будет шансов. Если Трасеуху был 31 год, когда он на лед возвращался, то мне уже будет 37… какой из меня играющий тренер!
- Признайся, а ты уже осознал то, что сейчас говоришь?
- Естественно, нет! Я в душе еще сам хоккеист, спортсмен. Мышление мое еще только начинает меняться. Первые дни, когда я начал работать с командой, у меня было странное состояние. Вроде я понимаю, что уже не игрок, а изнутри что-то так и подталкивает побегать, шайбу погонять с ребятами. Или когда матч какой-нибудь смотрю, то думаю, вот я бы вышел сейчас, этого обвел, другого… (улыбается). Мне кажется, должно пройти время, чтобы перестроиться и окончательно осознать, что ты больше не хоккеист.
- Когда Амелина спросили на чествовании, не завидует ли он "белой" завистью бывшим партнерам, которые второй раз подряд стали чемпионами, он сказал, что нет, поскольку уже окончательно закрыл для себя игровой лед. Тебе, значит, еще предстоит пройти этот путь?
- Видимо. Ни "белой", ни тем более "черной" завистью я не завидовал. Я реалист, и правильно, я думаю, понимал все, что со мной происходило. Во-первых, я был очень рад за ребят, особенно за тех, с кем играл сам - Соболева, Самылина, Красоткина! Ну а во-вторых, уж если честно, когда они шли с флагом на награждении, появилась такая мыслишка, что я-то тоже должен быть там (улыбается). Это ощущение возникло даже не в тот момент, когда вручали медали, а когда на табло показывали забитые голы: я невольно себя высматривал, хоть и знал, что меня там нет.
- Раньше вы с Амелиным вместе играли, теперь вместе работаете, и все равно делаете одно общее дело. О чем чаще разговариваете: о прошлом, о настоящем, о будущем ярославского хоккея?
- Мы еще не так много успели вместе поработать, и пока что общим воспоминаниям не предавались. Сейчас мы чаще общаемся на тему дня сегодняшнего. У школы серьезная задача - воспитания резерва. Своего резерва. Чтобы клуб не тратил огромные деньги на покупку хоккеистов со стороны, а растил индивидуально сильных игроков, которые станут будущим ярославского хоккея.
- Ты уже знаешь круг своих обязанностей как помощника главного тренера?
- Помощник - он и есть помощник, должен помогать тренеру во всем. Вторая команда у нас работает в одном ключе с первой, и поэтому над нами главный - Владимир Юрзинов. Мы в любом случае действуем под его началом, по его схемам и заданиям. Конечно, наставник второй команды привносит что-то свое, но в целом мы подстраиваемся под основную. "Локомотив-2" должен быть своеобразным мини-аналогом "Локомотива". Главный тренер фарм-клуба может советоваться со мной по игрокам, по составу, говорит, как я должен помогать ему на тренировках и т.д. И в тоже время я многому учусь у него и у других специалистов.
- А ты уже легко оцениваешь игроков не как бывших коллег, а с точки зрения профессионала?
- На 100 процентов не могу быть в этом уверен. Опять же для этого нужен опыт, практика. Но мне кажется, что достоинства хоккеиста видны со стороны, и можно распознать Игрок это или не Игрок: помимо силы, габаритов и здоровья у него должны быть ум, целеустремленность, рассудительность, техника, видение площадки, чувство гола, взаимопонимание с партнерами и масса других качеств.
- Видимо, теперь ты с большим и уже сугубо профессиональным интересом смотришь различный хоккей на ТВ и вживую? Раньше, когда играл, наверняка, мог спокойно пропустить матч сборной России?
- Если честно, то я пока и сейчас как игрок - смотрю далеко не все (улыбается). Но я понимаю, что это нужно, это необходимо, и уже действительно больше внимания уделяю просмотру и разбору матчей, чтобы почерпнуть из них все самое лучшее. Тренерскую литературу взял домой, сейчас читаю.
- Есть, наверное, и один большой плюс в перемене статуса: меньше разъездов, больше времени появилось для семьи?
- Я вернулся в Ярославль еще перед плей-офф, и по сей день у меня действительно было довольно много свободного времени. Но дальше я думаю, будут такие же будни, как и прежде: по две тренировки в день, игры, поездки. Но главное, что я все равно буду жить дома, а не где-то в Уфе или Челябинске. А это очень много значит.
